Все как обычно началось с объявления в Интернете – «В Белоруссии сдают на мясо слепую кобылу, дочку Возгона!» Беларусь это очень далеко, но мы все-таки взялись и не прогадали. История этой лошади настоящая Рождественская сказка… Текст, приведённый далее, написан Аленой – девушкой, без которой эта история не стала бы сказкой.

 

«КАК МЫ ПОБЫВАЛИ В РОЛИ БЕЛОРУССКОГО ФИЛИАЛА ЭКВИХЕЛПА»

 

Часть 1. Мы едем смотреть лошадку!

Эта история началась с размещенного на хорсях объявления с названием «Слепая ганноверская кобыла от Возгона в беде».
Так как Возгон много лет был одним из лучших белорусских производителей, то мне стало интересно. И я залезла в тему. Откуда узнала, что начавшую слепнуть вороную пятилетнюю кобылу одно из крупных белорусских хозяйств выбраковало и сдает в ближайшее время на мясо.
Честно говоря, особого впечатления на меня это не произвело. Я слишком долго стояла в Ратомке и слишком много видела лошадей, которых списывали из-за старости или травм. Их всех было безумно жалко. Но так как такое в Ратомке происходило постоянно, я очень хорошо понимала, что всех не спасешь.
Объявление это висело с неделю. И, судя по количеству просмотров, пользовалось популярностью. А потом вдруг я получила такое письмо:
«Тера, есть просьба!
 Нам нужен человек в Белоруссии, который сможет кобылу поехать сфотографировать!
Если есть такая возможность - позвоните Дарье или киньте смс с номером, а Дарья перезвонит.
Спасибо!
Жужа»
Съездить сфотографировать было, конечно, можно. Смущало одно - между мной и искомым хозяйством – Полочанами -- 80 с гаком километров. То есть если ехать, то терять целый день. И еще что-то мне подсказывало, что одной поездкой дело не закончится. И что соглашаясь помочь с фотографиями, я вляпываюсь если и не в неприятности, то в очень серьезные хлопоты.
С другой стороны, к работе Эквихелпа я всегда относилась с благоговейным трепетом. И читая на проконях или хорсях о том, как усилиями эквихелповских девчонок вытягивается очередная лошадь, всегда удивлялась, как у них хватает сил и таланта все это организовывать.
Поэтому для начала я созвонилась с Дашей с Эквихелпа и узнав, что в кобылой от Возгона все закрутилось уже серьезно (нового хозяина ищут, деньги на выкуп собирают), решила, что надо подключаться. И воспринимать поездку не как визит к полуобреченной лошади, которую может выкупят, а может на мясо сдадут, а как экскурсию с одно из самых крупных наших хозяйств.  

Конный завод в Полачанах поразил обновленными ухоженными спортивными площадками и полным отсутствием людей. Было такое чувство, что кроме тренера Наташи (которая, собственно говоря, и разметила объявление про кобылу) и нас в огромном хозяйстве вообще никого нет.
Зашли в конюшню – просторную, но очень темную и холодную. И тоже практически пустую.
-- Вот она, Вестфолия, или Веста, как мы ее называем, -- сказала Наташа.
Кобыла впечатляла. Караковая, а не вороная, как было сказано в объявлении. С ромбовидной звездочкой на аккуратной узкой морде. Высокая, широкогрудая, с длинной шеей и поясницей, грубоватыми, но крепкими ногами – типичная для этого завода лошадь.
В три года ее, как лучшую из ставки, оставили в саморемонт. Она благополучно произвела на свет жеребенка. Но вырастить не смогла: в конюшне в это время орудовали строители, и испугавшись взвизгнувшей над самой головой дрелью, лошадь отскочила в сторону и поранила жеребенка.
На этом ее карьера матки закончилась. Ее отдали в спорт.
Заезжала и напрыгивала Весту Наташа – старший тренер. И нарадоваться не могла. Лошадь оказалась очень контактной, талантливой и аккуратной. Не говоря уже о блестящей технике прыжка и великолепных движениях – не зря же ее в саморемонт определили!
Но потом лошадь вдруг начала слепнуть. Во «вдруг» я не очень верю. Но как бы там ни было в начале лета лошадь со спорта вернули в табун. А во время очередной выбраковки приговорили на мясо.
Ветврач Весту смотрела. Но не особо. По ее собственных словам, она все больше в колхозе коровами занимается, а на конюшне практически не бывает. И о том, что именно с глазами у лошади мне так никто сказать и не смог. Или не захотел – бог его знает.
Фотографировать лошадь в темной конюшне было невозможно, и мы попросили Наташу вывести ее на улицу или хотя бы в манеж. Когда Весту вывели из денника, она показалась мне просто огромной. А шла по темному коридору очень растерянно и неуверенно. Но полусогнутых ногах, нехотя и сомневаясь в необходимости каждого своего шага.
Довели. Сделали несколько снимков.
В это время к нам присоединился начкон Петров. И тут же начал расхваливать свой «товар». Выслушивать тираду о многочисленных достоинствах кобылы, которая, потерянная и дрожащая, стояла посреди манежа, было, мягко говоря, дико.
В какой-то момент мимо, оглушительно хлопая крыльями, пролетел голубь. Веста резко отпрыгнула в сторону, а Петров начал рассказывать, что вот, видите – реагирует. Значит и не слепая вовсе. А так, чуть хуже видит, чем раньше. За полную идиотку он меня принимал, что ли?
Потом речь зашла о цене.
-- Ну, такая лошадь дешево стоить не может. – Начал Петров. – И нее...
Второй раз о том, какая это замечательная лошадь, слушать было выше моих сил.
-- Да, Владимир Николаевич, если бы лошадь была здорова, цены бы ей не было. Но мы приехали покупать не здоровую спортивную лошадь, а больную. На которую люди по крохам собирали деньги просто потому, что пожалели. Так за сколько вы ее отдадите?
-- Ну... До тысячи.
-- До тысячи, это сколько?
-- А вы сколько дадите?
-- Пятьсот. Это больше, чем мясная цена.
-- Не, ну пятьсот, это не серьезно. Давайте хотя бы семьсот...
Договорились в результате на 550.
О чем я, довольная, рапортовала Эквихелпу, искренне полагая, что с Вестой мы уже обо всем договорились…

..На Вестфольду, слепую ганноверскую кобылу, неожиданно приехали покупатели: очень большая круглая женщина с громким голосом, которую Глеб назвал «Галя из Смоленска». Перекупщица. Вроде бы как готовая забрать кобылу не за 550 долларов, как мы, а за 1000.
Поскольку устраивать торги за больную лошадь в наши планы не входило, мы мысленно пожелали Вестфольде удачи…

…Галя из Смоленска Весту не забрала. Увезла вместо нее другую лошадь. Но цена после ее визита на Весту так и осталась непомерно высокой -- 1000 долларов.
Даша из Эквихелпа, хоть и не отказывалась от идеи подыскать этой лошади нового владельца, но по ее голосу я чувствовала и усталость, и неверие, что это возможно. Лошадь-то больная, а цена отнюдь не мясная. Тем более, что в это время заварилась история с Шаховскими тяжеловозами и Эквихелп бился за тех лошадей.
А Вестфольда так и оставалась в Полочанах со всеми шансами уйти на мясо со следующей выбраковкой.
А потом случилось чудо.
Мне на проконевскую «личку» пришло очень лаконичное письмо: «Могу забрать Весту за 1000, если будет возможным оставить ее на какое-то время в Беларуси. С уважением, Елена».
Как я уже упоминала выше, разговоров по поводу лошадей уже было много, и сильно меня такое предложение не порадовало. Но я отписалась Лене, автору письма, и задала ей целый ряд вопросов. И Даше написала, спросила, знает ли она эту Лену. Даша Лену не знала. А Лена ответила на мое письмо очень подробно и очень основательно. И столько в ее письме было уверенности в том, что она знает, на что идет, что я ей вдруг как-то сразу поверила.
И начала искать для Весты постой и берейтора в Минске. Договорилась и с тем, и с другим. И врача нашла. Но все равно до конца не верила.
Потом в воскресенье в 8 утра меня разбудил звонок. Это Лена, выехавшая в три часа ночи из Москвы, приближалась к минской кольцевой. И спрашивала, куда ей двигаться дальше.
Она привезла деньги на Весту и ее лечение. И это было просто чудом. Особенно если учесть, что Лене эта лошадь была по большому счету не нужна.
Мы подъехали вместе в Полочаны. Все кобылы были в леваде, и две из них – в том числе и Веста – сразу подошли к нам. А Лена очень удивилась, что лошадь выглядит куда лучше, чем она себе представляла. Потом подъехали ко мне в Тарасово и распрощались. Но до расставания все переиграли. Собор – лошадь, два года простоявшая у меня на постое, переехала в КСК «Аллюр» (врач настоятельно посоветовала хозяевам переставить его в каменную конюшню. Было безумно жалко расставаться, но там ему действительно стало лучше). А Весту решили оставить у меня.

И думаете, это был хеппи-энд? Ага, счаз!

Часть последняя. Состоящая из моих писем в Москву

«Лена, добрый вечер.
Если подробно, события у нас развивались так.

В понедельник выяснилось, что забрать Весту не получится из-за отсутствия ветсвидетельства. Но я потребовала выписать счет-фактуру с указанием клички лошади и полных ее данных, и съездила в банк оплатила.

Во вторник звонила каждый час напоминала про документы. Около 4-х вечера мне сказали, что ОК, лежат в бухгалтерии, приезжайте.

Так как бухгалтерия работает до 5-ти, отправились в среду в 10 утра. В 11 были на месте. Где вдруг нам заявили: приходил Петров (начкон), очень удивился, что вы оплатили лошадь, забрал все документы себе и сказал, чтоб вы сначала переговорили с ним.

Говорить с Петровым мне не хотелось. Боялась, что в лучшем случае это закончится увеличением цены на лошадь (хотя куда уж больше!), в худшем – скандалом.

Я достала копию их счет-фактуры и копию платежного чека. И заявила, что никого никуда я искать не пойду. Пусть оформляют документы заново.
После короткого переругивания и попытки главного экономиста дозвонится домой Петрову (его не оказалось), мне начали оформлять документы.

Делали это долго, почти два часа.

Когда взмыленные вышли из конторы, за нами выбежала экономист и сказала, что звонил Петров и запретил отдавать лошадь. И что он уже выехал с Минска, чтобы переговорить с нами лично. Так как документы были уже все выписаны, я вежливо пожелала экономисту удачи в объяснении с начконом. И поехала в конюшню.

У конюшни нас встретили почти что с вилами – там есть городской телефон и туда Петров тоже позвонил. Я всерьез подумала, не вызвать ли милицию чтобы забрать нашу частную собственность. Но вместо этого отвела в сторонку бригадира конюшни (вы ее видели, это она Весту показывала) и объяснила, что кобылу мы забираем на частную конюшню, где ее будут холить и лелеять. А тут – если мы от нее откажемся – сдадут на мясо, как это пытались сделать совсем недавно.

Это если коротко – говорили мы с ней минут 20. Она много вопросов задавала, какие у нас кони, как кормим, чем подстилаем...

Не знаю, правда или нет, но сами конюшенные работники объяснили ситуацию так: мы зря лошадь через контору оплачивали. Надо было частично в контору, частично «на лапу».
Хотя по мне, платить за больную лошадь еще и взятку... Из принципа не стала бы.

Словом, поговорили по душам и пошли грузить Весту.

Кобыла – просто прелесть. Я ее чухала в деннике, так она от удовольствия чуть не мурлыкала. В коневозку хорошо загрузилась, хотя и делала это первый раз в жизни. Она удивительно доверяет человеку.

Обратно добирались долго. Начался снегопад, потом дождь и дороги превратились в каток. В Тарасово добрались только до середины поселка, оттуда вела в руках.

В конюшню к нам Веста зашла, как к себе домой. Фыркнула приветственно коням и уткнулась в сено.
Грязная она такая, что часть грязи придется срезать вместе с шерстью. Но чистится хорошо и с удовольствием, и так освоилась под вечер, что начала из кармана сушки таскать...».

«...Первая ночь на новом месте прошла на удивление тихо. То есть вообще без эксцессов. Даже Умница, которая душевной добротой не блещет, ни разу на новую сосеку не окрысилась и ногами по стенам не лупила (что странно, но радует).

Веста освоилась как-то сразу, словно всю жизнь здесь стояла. Выяснилось, что она боится мужчин (видимо, был печальный опыт), мой папа по этому поводу очень переживает, так как когда Веста слышит его голос, то сразу шарахается к стенке денника. И лакомство у него не берет. Но, думаю, это не на долго.

Кушает хорошо, но очень медленно -- раза в три дольше, чем наши. Сено не проедает пока до конца. Но у них в колхозе норма пайки была 7 кг, у нас в два раза больше (правда, мы зерна даем меньше чем в Полочанах). Где кормушка Веста ориентируется мгновенно, а вот что воду можно из ведра пить не понимает -- специально для нее выливаем в тазик...».

"... Брала сегодня первый раз на корду. Бегает хорошо, чувствует себя комфортно, даже игралась немного. Но нагрузку совсем не держит: 15 минут, и дышит через раз и мокреет. И из носа белые сопли. Больше чем три рыси по 3-5 минут я ей не давала, шагала в руках. Это сложнее всего, так как при резких звуках Веста прыжком за меня прячется -- все ноги уже синие. Надесь, это у нее не на долго, а то я уже хуже покатушных коней хромаю.
Словом, все движется потихоньку. В воскресенье расчистим. От навоза потихоньку отскребем. И будет она просто красавица...»

«... Когда я сегодня приехала в Тарасово, Веста уже гуляла в леваде. Причем не просто гуляла -- носилась рысью и галопом, взбрыкивала задом и башкой мотала. Позвала -- подбежала рысцой, уткнулась мордой, несколько раз лизнула. Я растаяла просто как мороженное на солнце. Подхалимка
А потом Веста занялась выклянчиванием вкусностей. Ну о-очень навязчиво, пришлось даже прикрикнуть, чтоб не бодалась.
Горазо активнее и увереннее бегала на корде. Даже в конце каждой рыси просила ее сделать полкруга галопом. Веста и делала, хотя и не без сомнений. Но сильно не увлеклись, так как 12 минут нагрузки, и лошадь мокрая.
Потом отшагались и попаслись. И Веста во время пасьтьбы сильно упала. Потеряла равновесие, запуталась в ногах и мордой вниз распласталась. Сразу не решалась встать. Жалко ее было просто до слез. Но ничего, обошлось без повреждений, хотя настроение и у меня и у лошади просто в ноль упало.
И еще вечером, уже в темноте, на шагу наткнулась на ограждение левады. Я бы ее и не выпускала по темноте, но она последние полгода в табуне гуляла и очень с денника на улицу просится -- бьет ногой о двери и щемится наружу.
В еде очень привередлива. Если по сену прошлась, есть уже не будет. Зато ей очень понравились наши сосновые перегородки -- просто бобер а не лошадь. Сегодня руки не дошли ей осиновых веток нарезать, завтра сделаю. Пусть развлекается.
Еще я ее сегодня окончательно от навоза отчистила. Где отскребла, где вырезала, а в области подпруги просто размочила горячей водой и смыла. Гриву полностью в порядок привела, хвост разобрала. Становится понемногу лошадь на лошадь похожа»

ОКОНЧАНИЕ
Вот так и закончилась эта история.  

Веста пока стоит и проходит курс лечения у меня. Мы уже попривыкли друг к другу. Но и в Москве ей должно быть не хуже.
Диагноз Весте пока точно не поставлен, ждем анализов.
Но чтобы там ни было с ее зрением, и у этой лошади все должно быть хорошо. Потому что с хозяевами ей просто невероятно повезло.

 

 

Вместе с Вестфолией из Полочан с помощью Алёны и людей, ей помогавших, удалось спасти еще двух лошадей – молодых белорусских кобыл Радость и Агату. Историю их спасения можно прочитать в дневнике Алёны (Теры) вот тут http://www.prokoni.ru/forum/viewtopic.php?t=13195&postdays=0&postorder=asc&start=960